Spiegel: Брежнев не хотел вводить в Прагу танки

06.07 19:56 MIGnews.com

В 1968 году советские солдаты жестоко подавили демократическое восстание в столице Чехословакии. Согласно недавно раскрытым документам, Брежнев действительно долгое время колебался, прежде чем отправить в Прагу танки.

Леонид Брежнев отправился на государственную Дачу №1 в Ялте, как он это обычно делал каждое лето. Было 13 августа 1968 года, и советский лидер должен был принять важное решение: посылать танки и солдат в Чехословакию, или дать "местным товарищам" еще один шанс?

Весной коммунистическая партия Чехословакии объявила о строительстве "демократического социализма", что решительно не понравилось лидерам других стран Варшавского договора. Приверженцы жесткой линии в Москве настаивали на военном ударе против ренегатов-реформаторов. Но, как свидетельствуют обнародованные документы, Брежнев очень долго колебался, прежде чем в ночь на 21 августа ввести в Прагу войска.

Процесс принятия решения, которое привело к вторжению, может быть восстановлен с помощью документации, доступ к которой недавно получили корреспонденты журнала Spiegel. Сейчас эти документы опубликованы в двух томах международной группой историков.

Первоначально московские руководители благосклонно восприняли приход реформатора Александра Дубчека на смену сталинисту Антонину Новотны. Новый руководитель коммунистической партии Чехословакии 13 лет – все свое детства и юность – провел в Советском Союзе. Все было прекрасно до тех пор, пока Кремль не узнал, что Дубчек, возможно, захочет пойти своим путем. 25 марта Советский Центральный комитет предупредил остальных лидеров коммунистического блока, что Чехословакия стоит на грани превращения в "буржуазную республику".

Летом конфликт между Москвой и Прагой активизировался. 17 июля Брежнев потребовал прекратить "чрезмерные дебаты" о чехословацких товарищах. Его мнение о Дубчеке было двойственным: "в глазах трудящихся" тот выглядел неплохо, но Брежнев клеймил "парниковые условия, созданные в Чехословакии для сорняков контрреволюции". Он продолжал призывать к терпению: "Прежде чем мы перейдем к экстремальным мерам", должны быть использованы, чтобы "выкорчевать антисоциалистические силы политическими средствами".

13 августа Брежнев позвонил Дубчеку из Ялты. Он попросил "Сашу", так он называл чехословацкого лидера, уволить трех самых радикальных реформаторов. Дубчек отвечал уклончиво, ничего не обещая, и еще более неопределенно высказался, когда Брежнев потребовал принять жесткие меры в отношении средств массовой информации. Дубчек предложил подать в отставку: "Я могу работать и в другом месте", - сказал он советскому лидеру. Брежнев был раздражен и сказал Дубчеку, что хотел бы избежать радикальных мер.

Используя то угрозы ("Мы больше не можем ждать"), то примирительные жесты ("Саша, я верю вам, но вы должны понять мою позицию"), Брежнев хотел показать, что он находился под давлением своего собственного партийного руководства. Он не может, в конце концов, "принять решение за спинами членов Политбюро". На этом довольно прохладный разговор и закончился.

Доказательством того, что "фундамент социалистической системы в Праге был разрушен" для московского Политбюро стало среди прочего и интервью, которое дал журналу Spiegel министр юстиции Богуслав Кучера. В нем Кучера призвал к независимости судебной системы и даже говорил о возможности замены в ходе выборов правящей коммунистической партии на какую-либо другую.

В 04:00 часа утра 21 августа советские десантники окружили здание Центрального комитета Коммунистической партии, расположенное на набережной реки Влтавы и штурмовали канцелярию Дубчека. Затем офицеры КГБ арестовали лидера партии. Трагедия началась.

Брежнев был потрясен, когда услышал о массовом сопротивлении в Праге и провинции: были десятки убитых и сотни раненых. 23 августа он попросил президента Чехословакии Людвика Свободу, который приехал в Москву, подумать, "как предотвратить массовое кровопролитие".

Свобода привлек к разработке плана своего зятя, Милана Клусака, высокопоставленного служащего министерства иностранных дел в Праге. Клусак, который в 1942 году был брошен в тюрьму гестапо, сразу сказал, что пражане были "абсолютно убеждены" в том, что в стране вместе с советскими солдатами будут развернуты армейские подразделения из Восточной Германии (ГДР). Брежнев заверил, что не так. "Только между нами, - сказал он - немецкие товарищи были оскорблены, что мы им не доверяем".

Именно тогда Москва и руководство коммунистической партии Восточного Берлина решили, что ни одно из боевых подразделений Национальной народной армии ГДР не должно быть развернуто в соседней стране.